15 окт. 2016 г.

Хронология: 15 октября | Донецко-Криворожская республика: расстрелянная мечта

2 октября 1917 г. (15 октября 1917 г.):


Будущий лидер Донецкой республики Федор Артем-Сергеев написал своей
сестре Дарье Чернице в село Екатеринославской губернии очень личное
письмо, в котором видно, что он еще скучает по своей британской жене,
оставленной в Австралии. При этом по адресу видно, что Артем в Харькове
уже жил у своей будущей жены – Елизаветы Репельской, по адресу ул.
Ботаническая, 12, кв. 5. Артем написал, что исходатайствовал для своей
жены все проездные документы через российского консула в Австралии,
однако в последний момент она отказалась ехать. Артем писал: «Почти невероятно,
чтобы она приехала сюда, да еще с дочерью, которая вряд ли  согласится
на лишения и неудобства, связанные с жизнью в России, как бы привязана
она ко мне не была… Я жалею, что я утерял ее. Но продолжаю идти своим
путем».
При этом Артем понимал, что путь в Австралию для него также закрыт: «Я или погибну здесь, что наиболее вероятно (люди моего типа не переживают революций), или я останусь здесь, привязанный условиями работы». Революцию он пережил, но… погиб.


Письмо Артема от 2 октября 1917 г.
В письме киевским большевикам Секретариат ЦК РСДПР(б) изложил свое
видение того, как должна выглядеть административная структура Юга
России: «Вы почти не связаны с Симферополем, Евпаторией,
Севастополем, а Николаев примкнул к Донецкой области. Нам кажется, было
бы вообще целесообразнее в вашу область включить губернии: Киевскую,
Черниговскую, Полтавскую, Волынскую, Подольскую. Это и была бы
Юго-Западная область. Губернии же Херсонскую и Таврическую с
присоединением Кишиневской выделить в особую, Южную область».

Как видите, еще за 10 дней до Октябрьской революции руководство
большевиков и не собиралось создавать никакой Украины, видя Юг России
разделенным на три области – Донецко-Криворожскую (на карте – 2), Южную
(3) и Юго-Западную (1).


Областное деление Юга России по видению большевиков
15 октября 1918 г.:


Белоказаки, развивая наступление, оказались в непосредственной
близости от Царицына (см. карту положения линии обороны на 15 октября):





День 15 октября подробно, по часам, был описан во многих сталинских
учебниках истории и считался чуть ли не одним из решающих, переломных в
истории гражданской войны. Всю ночь на 15-е вокруг Царицына курсировали
советские бронепоезда, обстреливавшие позиции белых в предместьях
города. С самого рассвета начались ожесточенные бои. Южнее Сарепты
белыми отрезано сообщение Царицына по Волге с Астраханью.


В этот раз спасение красного Царицына пришло в виде неожиданного
удара «Стальной дивизии», вовремя прибывшей после длительного перехода с
Северного Кавказа. Она развернула атаку на тылы войска атамана Краснова
в районе Ивановке, заставив их отступить. Самое интересное, что в
некоторых источниках 30-х годов заслугу в своевременном приводе
«Стальной дивизии» к Царицыну приписывают лидеру Донецкой республики
Артему-Сергееву: «Еще ранее к Стальной дивизии пробрался т.
Артем по поручению товарищей Сталина и Ворошилова. Он подготовил почву
для того, чтобы эта дивизия, с большим числом анархистски настроенных
людей, пошла на помощь Царицыну».
Версия интересна, хотя и не подтверждена документальными источниками.


В районе Бекетовки, где в результате перехода на сторону белых двух
крестьянских полков, красные ввели в бой резервную бригаду, которую
подготовил 23-летний заместитель военного наркома Донецкой республики Николай Руднев.
Завязалась рукопашная схватка, в которой был смертельно ранен сам
Руднев. Советская легенда гласила, что последними словами Руднева были: «Передайте Ворошилову – приказ его выполнил. Напишите отцу – умер за революцию». Его смерть была воспета многими советскими летописцами гражданской войны. Правда, существует и версия гибели от рук своих.


Гибелью Руднева завершил свою знаменитую повесть «Хлеб» и Алексей Толстой: «Сталин
не выходил из окопов, руководя оттуда посылкой резервов, подвозом
огнеприпасов, отправкой нового бронепоезда, вооруженного только что
отлитыми тяжелыми пушками. В окоп спрыгнул Ворошилов, — он вернулся на
броневике с передовой линии, был весь в грязи, в машинном масле. Он
молча глядел на Сталина, — губы у него тряслись. — Убит Коля Руднев, —
сказал он и с минуту стоял молча. — Патронов нет… Отбиваемся одними
штыками… Потери большие… Ну, иду в цепь… – Вылез из окопа. Сел в
броневик (приехавший за новыми пулеметными дисками), умчался. Когда
мамонтовцам уже казалось, что они еще одним последним усилием ворвутся в
город, — против них выступил сформированный на рабочих окраинах свежий
Новоникольский полк. Сталин сказал им несколько слов, и они пошли без
выстрела. Двигавшийся впереди них бронепоезд огневым шквалом расчищал
путь. Новоникольцы дошли до окопов врага и бросились в штыки.
Мамонтовская пехота, не ожидавшая удара свежих частей, дрогнула и
побежала. Ее встретили свои же казачьи сотни, кинувшиеся рубить бегущих.
Но и эти сотни были сметены огнем бронепоезда и батарей, стоявших под
городом. Усилие, с которым белые рвались к городу, сломилось, как это
часто бывает, о неожиданно введенную против них новую силу. Белые, как
обожженные, отскочили от Царицына». 



В Волгограде долго чтили память Руднева, в 1968 году ему открыли симпатичный памятник работы скульптора Н. Васильева:


Памятник Николаю Рудневу в Волгограде
Правда, нынче он находится, мягко скажем, далеко не в лучшем состоянии:





Гибель Руднева затмила другие потери того дня. А ведь в тот же день,
15 октября, погиб командир 1-го сводного кавалерийского
Коммунистического полка Ивана Будникова (бывшего кузнеца). Согласно
советским летописцам гражданской войны, Будников погиб, пытаясь прийти
на выручку своему эскадрону на броневике в районе Садовой. Броневик был
захвачен белыми, которые вытащили комполка, раздели его догола и гнали
его перед собой. В итоге он, изрешеченный пулями, умер.


15 октября директор Новороссийского акционерного общества (ныне – Донецкий металлургический завод) Адам Свицын сообщал в гетманское министерство внутренних дел: «Работа
завода, рудников в Юзовке, налаженная большими затратами, нарушается
наводнениями окрестностей – поселков, деревень большевиками, ведущими
усиленную пропагаду через профессиональные организации и
непосредственно. Агитация имеет успех ввиду отсутствия твердой власти на
местах и индиферентности соответствующих военных властей. Промедление в
принятии решительных мер грозит серьезными осложнениями. В Харькове
начались забастовки заводов».



15 октября 1919 г.:


Сталин написал письмо Ленину с
требованием отказаться от плана наступления против Деникина через
Донскую область и начать наступление через дружественные большевикам
Харьков и Донбасс. Сталин писал: «Необходимо теперь же, не теряя времени, изменить уже отмененный практикой старый

план, заменив его планом основного удара из района Воронежа через Харьков – Донецкий
бассейн на Ростов. Во-первых, здесь мы будем иметь среду не враждебную,
наоборот – симпатизирующую нам, что облегчит наше продвижение.
Во-вторых, мы получаем важнейшую железнодорожную сеть (донецкую) и
основную артерию, питающую армию Деникина, – линию Воронеж – Ростов (без
этой линии казачье войско лишается на зиму снабжения, ибо река Дон, по
которой снабжается донская армия, замерзнет, а Восточно-Донецкая дорога
Лихая – Царицын будет отрезана). В-третьих, этим продвижением мы
рассекаем армию Деникина на две части, из коих: добровольческую
оставляем на съедение Махно, а казачьи армии ставим под угрозу захода им
в тыл. В-четвертых, мы получаем возможность поссорить казаков с
Деникиным, который (Деникин) в случае нашего успешного продвижения
постарается передвинуть казачьи части на запад, на что большинство
казаков не пойдет, если, конечно, к тому времени поставим перед казаками
вопрос о мире, о переговорах насчет мира и пр. В-пятых, мы получаем
уголь, а Деникин остается без угля».



Ударная группа советских войск, развивая наступление в районе Кромы,
оказалась фактически отрезанной деникинцами от основных сил Красной
армии.


В Киеве продолжались упорные уличные бои. В районе полудня сражение
шло непосредственно в центре города – на Крещатике и Фундуклеевской
улице.


Деникинская сводка за 15 октября гласила: «Продолжая
преследование противника, наши части подходят к ст. Долгоруково (25
верст южнее Ельца). В этом районе коннце разведчики одного из полков в
числе 14 человек под командой поручика Челинского атаковали
трех-орудийную батарею и, зарубив прислугу, взяли всю батареию в полной
боевой готовности… Занявшие Орел части продолжают наступление».



А сводка за подписью начальника штаба 1-го армейского корпуса генерала Е. Достовалова дополняла эти сведения:
«На Брянском направлении. Идут упорные бои со значительными силами
вновь прибывших латышских, китайских и коммунистических частей
противника. На этот фронт также прибыла мадьярская кавалерия… Не надеясь
на части, составленные из мобилизованных русских рабочих и крестьян,
которые в последнее время часто отказываются воевать с Добрармией,
красные подвозят новые дивизии, составленные исключительно из китайцев,
латышей и мадьяр, которым поручают защиту советской России».



В Харьков с фронта прибыл генерал А. Шкуро, который сообщил прессе: «После
взятия Воронежа, Чернигова и Орла наше положение блестяще. Конечно,
впереди могут быть отдельные временные неудачи, но мы не боимся их.
Всякая новая крупная операция красных, хотя бы вроде Волчанского
прорыва, заранее обречена на неуспех. Красным совершенно не удается
стратегия прорыва. Они спешат зарваться далеко вглубь, теряя в то же
время всякую связь с тыловыми базами. Дело красных, конечно, проиграно. Я
не берусь ничего предсказывать ни о времени взятия Москвы, ни о зимней
кампании, но совершенно очевидно, что конец близок».



В тот же день в Харьков прибыл командир 5-го кавалерийского корпуса генерал Я. Юзефович.


Состоялась церемония передачи денег, собранных подданными Персии,
проживавших в Харькове, на нужды Добровольческой армии. Пожертвования в
размере 17260 руб. генералу В. Май-Маевскому передал генеральный консул
Персии В. Дубинский


В то же время генерал Май-Маевский принял делегацию местных
профсоюзов, которые пожаловались деникинскому главноначальствующему о
вмешательстве администраций заводов в работу рабочих организаций,
попросив у него заступничества. Кроме того, делегация просила «о скорейшем расследовании и освобождении неправильно арестованных».


Не успел Харьков оправиться от тяжелейшей железнодорожной катастрофы у ст. Беспаловка (см. http://kornilov.name/hronologiya-8-oktyabrya/), как очередной харьковский поезд попал в аварию. 15 октября в 2 часа ночи возле станции Шебелинка пассажирский поезд № 7, шедший по маршруту Харьков-Никитовка, столкнулся с товарным поездом. Власти сообщили: «Силой
удара разбито около 15 вагонов товарного и 4-х пассажирского поезда. По
приблизительному подсчету, убитых 72, ранено 74″. «
Стрелочником»
в этой аварии сделали… стрелочника. В буквальном смысле. Расследование
выявило, что ошибку совершил начальник поста на 272-й версте дороги М.
Мещеряков, который, поняв свою вину, якобы скрылся сразу после аварии.


В Харькове умер один из основателей местного спортивного и
футбольного движения Константин Заболотный, являвшийся соучредителем
главной футбольной команды города – «Феникс». В ней он до революции был
вратарем. Представлял Харьков во Всероссийском футбольном союзе. 6 мая
1914 г. играл за сборную России в матче против Шотландии. А на момент
смерти Заболотный числился добровольцем на деникинском бронепоезде
«Грозный».


В зале Харьковской общественной библиотеки начался цикл лекций
известного всей России священника, общественного деятеля, публициста,
бывшего депутата Госдуарственной Думы Григория Петрова.
Первая лекция называлась «Распятая Россия», вторая – «Кровавый фарс».
Деникинская пресса довольно критично отнеслась к выступлению гостя,
написав: «Лектор говорил о латышах-»интернационалистах», которых
направляет невидимая рука немца, о садизме «чекистов», о нравственном
вырождении советской власти, которой, по мнению Г. Петрова, бытия
осталось от десяти до двенадцати недель, и о многом другом. Но все
сказанное, как и заключительный призыв к творческой работе, звучало и
неново, и недостаточно определенно. Внутренняя логика отсутствовала в
лекции, и она не дала здоровой пищи уму слушателя. Слишком много слов,
слишком много «интеллигенщины»…»



Григорий Петров
В театре Харьковского коммерческого клуба состоялся концерт
известнейшего российского оперного певца, бывшего солиста «Ла Скала» и
директора Большого театра Леонида Собинова.


Леонид Собинов. Партия Ленского
А харьковский театр Муссури на три дня был уступлен под спектакли
оперной труппы Киевского городского театра. Ею давались «Евгений Онегин»
и «Севильский цирюльник».


Примерно в 18.00 около десятка вооруженных грабителей совершили налет
на квартиру по Ивановской набережной, 8. Связав жильцов (включая
детей), бандиты унесли денег и имущества на сумму около 100 тыс. рублей.


Махновцы, продолжая продвижение по тылам деникинцев, захватили в
Донбассе Юзовку, Гришино, Авдеевку. Мало кто из дончан знает, что среди
жертв, захороненных в братской могиле в Сквере Павших Коммунаров, есть и
рабочие, погибшие во время махновских налетов на Юзовку и следовавших
за этим грабежей города.


Надгробная плита в Сквере Павших Коммунаров в Донецке
Находясь в Москве, ЦИК Украины принял постановление о самоликвидации в связи с «занятием большей части территории Украины белогвардейскими бандами».


В Полтаве деникинскими властями закрыта украинская газета «Рідне
слово». Было объявлено, что газета «закрыта за самостийническое
направление». Члены редакции были арестованы, но вскоре отпущены. Мало
того, вскоре газета возобновила выход, а члены редакции заявили: «Газета никаким репрессия не подвергалась».


Донской атаман Богаевский написал генералу Деникину: «…Если
бы Дон изменил матери России, я швырнул бы атаманский пернач в лицо
своему преемнику, который повел бы мою Родину на самоубийство, а сам
ушел бы к Вам хоть рядовым в свой Партизанский полк. Не верьте сплетням и
будьте справедливы к Дону: падая и подымаясь, борясь с огромными силами
противника, он несет тяжкую службу Родине, и без него едва ли возможны
были бы блестящие
успехи доблестных добровольцев…»


15 октября 1923 г.:


46 старых большевиков направили в Политбюро ЦК ВКП(б) письмо с поддержкой позиции Троцкого (так называемая «Декларация 46-х»).
Среди подписантов, для многих из которых спустя полтора десятилетия
этот документ станет смертным приговором, были два бывших наркома
Донецкой республики – С. Васильченко и М. Жаков.


15 октября 1937 г.:


Уволен с поста народного комиссара оборонной промышленности СССР бывший военный нарком Донецкой республики Моисей Рухимович. На следующий же день он был арестован по обвинению во вредительстве.




Хронология: 15 октября | Донецко-Криворожская республика: расстрелянная мечта

Комментариев нет:

Отправить комментарий